На главную   Контакты   Поиск   Карта сайта   Ссылки 
рефераты
 

Звезда по имени Солнце. Виктор Цой, стр. 1

Утром 15-го августа 1990 года нашу страну, тогда еще Советский Союз, облетела нелепая весть: в Латвии, на шоссе Талсы - Слока автомобиль «Москвич», за рулем которого ехал с рыбалки кумир молодежи, двадцативосьмилетний поэт и певец Виктор Цой, попал в аварию. С летальным исходом.

К тому трагическому моменту Цой стал самым известным человеком в стране вообще. Его любили и как музыканта, и как поэта, и как актера – никто так не состоялся, как он. И казалось, что это только начало, что наш герой будет с нами всегда. Альбомы группы «Кино» - а Цой всегда настаивал на своей роли именно «члена группы» - парадоксальным образом обнаруживались в коллекциях меломанов самого разного профиля: и «металлистов», и «депешистов», и панков. А также студентов, школьников, шпаны, да кого угодно. Эти подчас скверно записанные (пятая копия – еще не брак!) альбомы были последними посланцами «магнитофонной культуры», и, безусловно, центральным объектом «пиратирования».

В. Цой торопился жить и очень любил жизнь, хотя мало кому признавался – образ «черного рыцаря» не позволял этого. Он всегда был таким угрюмым, каким его привыкли видеть в черно-белом ящике телевизора. Никогда не расставался с черным костюмом и гитарой-шестистрункой. С ним трудно было разговаривать. Он не любил говорить – он любил петь («Моя душа – в моих песнях»). По опросам всячесих хит-парадов он сам и его группа «Кино» занимали только первые места. Он был тем самым «последним героем», который нарисовал на рукаве группу крови и отправился в бой, потому что «тем, кто ложится спать, спокойного сна» и «мы хотели пить, но не было воды», и тогда он сказал, что «дальше действовать будем мы». Мы – это и беспечная восьмиклассница, и угрюмый бездельник, и ты, которая «так любишь эти фильмы». Главное достоинство последних песен "Кино" - сдвиг авторской позиции с непререкаемого "я" на нервное "мы":

Мы хотели пить, не было воды,

Мы хотели света, не было звезды,

Мы выходили под дождь и пили воду из луж,

Мы хотели песен, не было слов,

Мы хотели спать, не было снов,

Мы носили траур, оркестр играл туш.

Хотя сам В. Цой придерживался такого мнения: «когда речь идет о песнях, я сторонник слова «я». Оно честнее, нежели «мы».

"Кино" привлекаeт слушателей обилием свежих мелодических решений, а отличная ансамблевая игра позволяет говорить о ней как о настоящем образце рок- группы. Цой прежде всего романтик и, может, даже идеалист, ибо мотивы лирические явно доминируют над любыми другими в его творчестве. В текстах В. Цоя – а именно он является автором практически всего репертуара "Кино" – романтически возвышенные образы смешиваются с сугубо реалистическими, бытовыми зарисовками с натуры, отражая внутренний мир молодого человека, в них находят место и добрый юмор, а иногда и едкая ирония, которая вообще довольно характерна для поэтического языка В. Цоя. В более поздних работах группы заметно "повзросление" ее лирического героя, отход от наивного бытописания жизни дворов и подворотен, поворот к более серьезным проблемам, призывы к активным действиям, нравственному обновлению. Вот что говорил Виктор о своем творчестве: «Я пишу о том, что происходит вокруг меня…. Я пишу песни не потому, что нужно, а потому, что меня лично волнуют проблемы. Вот как раз, когда «нужно», получается нечестно. А если меня волнует какая-то проблема, если не почувствовал то, что меня бы задело, - я не могу писать песню. … Я не певец социального протеста, не пишу песен «на злобу дня»… Если бы нам чаще давали возможность выступать в газетах, на телевидении, излагать свою точку зрения на разные вопросы,то, может быть, моя музыка и тексты были бы иными. А поскольку, скажем, у меня нет такой возможности, я все стараюсь выразить в песнях».

Страннa, вообще говоря, музыка – что-то от пост-панка, что-то от нью-вэйва. Простые, но красивые гармонии, изобретательные рисунки баса.. Простая (местами даже специально "припопсённая") музыка, абсолютно никаких изысков, гитарные партии под силу даже начинающему музыканту, барабаны с лёгкостью заменяются обычной drum-машиной. В. Цой объясняет это так: «нам за честность могут простить практичеки все: и, скажем, недостаточно профессиональную игру, и даже недостаточно профессиональные стихи….. Можно считать себя честным сколько угодно. Главное в том, считают ли тебя честным остальные».

Прохладность загадочно-кошачьей пластики, чарующая отстраненность мимики, подчеркнуто-бесстрастный вокал, в прижатости которого угадывается такое буйство крови, такая мучительная неудовлетворенность, такое бессонное желание выплеснуть себя, что не поверить этому странному голосу можно, только внушив себе – это кат

    вперед >>

© 2006. Все права защищены.